Главная » Здравые мысли, Как нас обманывают, Продукты питания и магазины

ГМО: ОПАСНОСТЬ ИЛИ СПАСЕНИЕ?

24 ноября 2014

Настало время поговорить о проблеме, которая сегодня широко обсуждается в СМИ, — о генетически модифицированных продуктах. Что всё-таки лучше: мелкая как горох отечественная картошка, взопревшая на родном навозе, или полновесный заморский клубень, не подверженный гниению и успешно противостоящий атакам колорадского жука?

 

Казалось бы, ответ очевиден, но обывателей до смерти запугали рассказами о неведомых опасностях, которые таят в себе трансгенные, или генетически модифицированные организмы (ГМО). Дескать, кто его знает, что на уме у пришлого гена: а вдруг он просочиться в геном беспечного едока и обоснуется там? И пойдут плодиться жутковатые мутанты с пышной картофельной ботвой вместо волос на шишковатом черепе…

 

Забавный парадокс: чем стремительнее развивается наука, чем изощрённей и тоньше становятся технологии, тем менее  компетентные люди их обсуждают. Вот и гуляют по страницам газет досужие байки о гибридных помидорах, куда бессердечные биологи напихали рыбьих генов. И теперь сам чёрт не разберёт, что они за монстры такие – то ли ещё растения, то ли уже животные. Недостаток специальных знаний с лихвой компенсируется избытком воображения.

 

На всякий случай напомню читателю, что вся информация об организме записана в молекулах дезоксирибонуклеиновой кислоты (ДНК), которые входят в состав хромосом, находящихся в клеточном ядре.  Ген – это фрагмент молекулы ДНК. Чтобы изменить исходный генетический код, нужно встроить в молекулу ДНК дополнительные, не свойственные ей гены или, наоборот, удалить некоторые звенья. Может ли подобное произойти при употреблении в пищу трансгенных растений?

 

Как известно, пищеварительные ферменты желудочно-кишечного тракта режут громоздкие органические молекулы на небольшие фрагменты: белки, например, превращают в кашу из отдельных аминокислот. Точно так же дело обстоит и с молекулами нуклеиновых кислот (ДНК и РНК), поскольку они представляют собой сложные соединения, построенные из миллионов субъединиц. Понятно, что разваливающаяся на отдельные нуклеотиды гигантская молекула утрачивает свои кодирующие функции безвозвратно. Поэтому толковать о потенциальном мутагенном влиянии генетически модифицированных продуктов могут только люди, не знающие азов молекулярной биологии. Между прочим, с этими азами должен быть знаком всякий, окончивший полный курс средней общеобразовательной школы.

 

Опасность токсического воздействия трансгенных растений на организм человека тоже не более чем наукообразный миф:

 

Биолог Александр Кирпий:

 

“С чем связана травля ГМО, мне, простому биологу непонятно. Проблемы с биологической точки зрения нет. Возьмём, к примеру, трансгенный картофель, устойчивый к колорадскому жуку. Известно, что в почве существуют бактерии, способные продуцировать токсичный для колорадского жука, но абсолютно безвредный для человека белок. Попадая в организм жука, он блокирует работу ионных каналов, что приводит  к смерти насекомого. Учёные выделили ген, кодирующий этот белок, из бактерии и вставили его в геном картофеля. В результате в листьях растения появился новый белок, он даёт устойчивость к вредителю, причём в клубнях этого белка нет. Жаль, что многие не видят разницы между человеком и жуком, иначе не было бы заявлений вроде: “Генетически изменённую картошку отказываются жрать даже жуки, которые переносят самые ядовитые опрыскивания.” Да…. с такими аргументами не поспоришь!”

 

Можно сослаться на мнение академика И.П, Атабекова, который считает, что на сегодняшний день достоверные сведения об опасности ГМО для млекопитающих ( в том числе и для человека) отсутствуют. Его точку зрения в полной мере разделяют многие учёные.

 

Тогда, может быть, культивирование трансгенных растений способно нанести непоправимый ущерб агроценозам (это сообщество организмов, обитающих на землях сельскохозяйственного пользования, занятых посевами или посадками культурных растений), то есть биологическому разнообразию в естественной среде обитания из-за перекрёстного опыления? Нет, и здесь ответ отрицательный, поскольку специальный тест на биобезопасность для ГМО, высаживаемых на открытый грунт, исключает возможность перекрёстного опыления с сорняками. Более того, трансгенный картофель, например, весьма выгодно отличается от отечественного аналога уже тем, что при длительном хранении остаётся свежим, тогда как родная культура превращается в компост. Разумеется, можно сохранить в целостности даже отечественную картошку, если залить её химикатами. Но, во-первых, химические средства защиты вызывают быстрое привыкание к ним вредителей (в данном случае колорадского жука), а во-вторых, изрядно обедняют видовой состав всех прочих насекомых, оставляя шанс не более чем десятку видов членистоногих. А на полях, засаженных трансгенной культурой, без труда обнаруживается 97 или 98 видов насекомых, отсутствует только колорадский жук.

 

Справедливости ради, следует отметить, что не все трансгенные культуры в равной степени безопасны для агроценозов. Британские специалисты установили, что генетически модифицированная кукуруза, выращиваемая под строгим контролем, не оказывает ровным счётом никакого влияния на окружающую среду, а вот о трансгенных свекле или рапсе этого, к сожалению, сказать нельзя. Они подавляют рост сорняков настолько сильно, что традиционные пищевые цепочки оказываются бесповоротно разрушенными, а это, в свою очередь, не лучшим образом отражается на сообществах насекомых и птиц. Однако, даже при таком повороте событий паниковать и отчаиваться глупо: необходимо просто-напросто тщательно контролировать условия культивирования генетически модифицированных растений.

 

Между прочим, целенаправленное вмешательство в генофонд живой природы отнюдь не завоевание сегодняшнего дня. Человечество практикует его давным-давно:  земледелие и скотоводство, ставшие фундаментом хозяйственной деятельности человека, немыслимы без селекционной работы, а любая селекция есть не что иное, как сознательный отбор полезных признаков, то есть перестройка исходного генотипа. Другое дело, что этот процесс на протяжении столетий был сравнительно неспешным и не предполагал столь глубокой модификации генома, какая стала возможна в последние годы.

 

Конечно, внедрение бактериального гена в картошку требует специальных технологий, которые появились совсем недавно, поскольку растения и бактерии разделены эволюционной пропастью в миллиарды лет и немного по-разному используют генетический код. Строго говоря, в картофель помещают не бактериальный ген как таковой, а некий его аналог, продукт лабораторного синтеза, видоизменённый таким образом, чтобы картофель сумел его прочесть. Следует подчеркнуть, что ничего принципиально нового технология генного манипулирования в себе не содержит, и поэтому генетически модифицированные организмы не более и не менее опасны, чем их двоюродные братья, выведенные традиционным путём.

 

Подведём некоторые предварительные итоги. Поскольку претензии к ГМО в основном сводятся к двум пунктам – их мутагенному влиянию на организм человека и потенциальному ущербу, который они могут нанести биоразнообразию в естественной среде обитания, — совершенно очевидно, что эти опасности сильно преувеличены и представляют собой или добросовестное заблуждение, или сознательную подтасовку общеизвестных фактов. Тем самым проблема неявно переводится из биологической в социально-политическую плоскость, потому что ожесточённая борьба с трансгенными организмами выгодна в первую очередь производителям химикатов, для которых появление культур, устойчивых к бактериям, грибам, вирусам и насекомым, означает серьёзное снижение прибыли.

Кому выгодно бороться с ГМО продуктами?

Многим известны такие крупные производители азотных удобрений для сельского хозяйства  как Еврохим, Уралхим, СИБУР, такие компании имеют огромное количество денег, карманные СМИ и мощное лобби в политических кругах, поэтому сформировать мнение простого потребителя достаточно просто, главное хорошенько сгустить краски и рассказать об угрозах для жизни при употреблении ГМО продуктов. Да и маркетологи не дремлют, борьба с ГМО хорошо продаётся, всегда можно вынести эту информацию на этикетку, особенно, когда писать больше нечего.

 

По сути дела, единственный реальный грех, приписываемый ГМО, — потенциальная возможность аллергических реакций, поскольку новый ген – это всегда новый белок. Спору нет, при употреблении в пищу генетически модифицированных продуктов вероятность развития аллергии нельзя полностью исключить, но это ровно в той же мере касается и традиционных продуктов питания, и разного рода биологических добавок, и лекарственных препаратов.

 

Например, обычные антибиотики достаточно часто дают выраженные аллергические реакции, но никому не приходит в голову отказываться от них только лишь на этом основании. И хотя все медицинские препараты в обязательном порядке проходят строжайший предварительный контроль, побочные эффекты от приёма лекарственных средств остаются весьма серьёзной проблемой: например, в США они несколько лет подряд занимали пятую строчку в списке причин летальных исходов.

 

Что же касается пищевой аллергии, то это вообще отдельная история. Так, для желудков обитателей средней полосы наибольшую опасность представляет отнюдь не пресловутая картошка с “рыбьим” геном, а всякая тропическая экзотика вроде плодов манго. Дело в том, что они содержат огромное количество нетрадиционных белков, поэтому риск аллергических реакций в таких случаях многократно превосходит аналогичный показатель употребления в пищу генетически модифицированных продуктов. Не говоря уже о всевозможных эмульгаторах, красителях, загустителях и прочих пищевых добавках, которыми изобилуют продукты питания, попадающие на наш стол. Вся эта химия способна не только провоцировать аллергические приступы, но и стимулирует развитие сахарного диабета, астматических состояний и даже некоторых форм рака. Чтобы свести к минимуму вероятность аллергических реакций, надо всего-навсего снабдить генетически модифицированные продукты соответствующей маркировкой с подробным перечнем ожидаемых рисков, как это делается во всём мире.

 

Если ты натуропат и вегетарианец:

 

В последние годны в России и странах СНГ появилось множество специализированных магазинов, торгующих “экологически чистой” продукцией, где цена картофеля, якобы выращенного в особых условиях, на порядок и больше превышает стоимость обычного клубня.  Если же принять во внимание тот факт, что в нашей стране нет ни единого гектара трансгенной картошки, то ничем иным, как форменным надувательством, подобные фокусы не назовёшь.  А вот за рубежом – в Китае, Индии, США, Африке и Юго-Восточной Азии и даже в некоторых европейских странах – отношение к трансгенным культурам далеко не столь трепетное, как в России. Например, бедный Вьетнам сумел выйти на третье место в мире по экспорту риса исключительно за счёт генетически модифицированной продукции.

 

Если Вы убеждённый натуропат, то выход у Вас один – не покупать ничего импортного. Ешьте на здоровье помидоры, картошку и огурцы со своих собственных шести соток и будьте бдительны, приобретая мясные полуфабрикаты, потому что туда запросто может попасть заморская соя, которая на треть является генетически модифицированной. Кроме того, не помешает внимательно читать вообще все этикетки, так как с 2004 года производитель обязан информировать покупателя, только если его продукт содержит свыше 0,9% трансгенного  сырья.

 

Правда, по мнению  известного биолога Виктории Скобеевой, этот законопроект едва ли может быть реализован на практике. Дело в том, что большинство отечественных тест-систем отражают сугубо качественные показатели, то есть могут дать ответ на вопрос о наличии или отсутствии генетически модифицированного сырья, но не в состоянии сказать, сколько его там содержится. И даже полуколичественная тест-система, разработанная Всероссийским НИИ биологической защиты растений РАСХН, весьма груба и позволяет отличить  0,1% от 10%, но уж никак 0,9% от 1%, что предусмотрено вышеупомянутым постановлением. На такие подвиги способна только полимеразная цепная реакция, а это очень дорогой метод.

 

Виктория Скобеева отмечает:

 

“Стоимость его такова, что говорить о широком применении этого метода для тестирования пищи просто несерьёзно. Он действительно может помочь строгим вегетарианцам, поскольку обнаружит даже единичные молекулы животного происхождения, но только если эти вегетарианцы готовы очень дорого платить за свои пристрастия. Как же в таком случае определять, какой продукт следует маркировать, а какой нет? Судя по всему “на глазок”. Очевидно, какие широкие возможности для всевозможных злоупотреблений, в первую очередь, коррупции это открывает. ”

 

Может быть, мы совершенно напрасно ополчились на ни в чём не повинных генетиков? Из-за чего мы ломаем копья, если авторитетные учёные убедительно доказали, что генетически модифицированные растения ничуть не опаснее выращенных традиционным путём? Да, аллергические реакции вполне возможны, но специалистам хорошо известны пути борьбы с этой напастью, не говоря уже о том, что потенциальным аллергеном может оказаться едва ли не любой продукт, полученный самым что ни на есть “дедовским” способом.

 

Какие ещё методы изменения генома применяются в сельском хозяйстве?

 

Агрессивные нападки на генную инженерию выглядят тем более нелепыми, учитывая, что в сельском хозяйстве находят широкое применение такие методы повышения урожайности, которые сплошь и рядом, куда опаснее, чем точечная реконструкция генома. Например, метод отдалённой гибридизации, основанный на скрещивании разных видов и даже родов, никого не смущает, хотя при этом перелопачивается весь геном снизу доверху. Почему-то считается, что подобная тотальная  и абсолютно неконтролируемая перетряска святая святых организма много предпочтительнее бережного и щадящего вмешательства.

 

А доводилось ли Вам слышать, чтобы хоть кто-нибудь призывал запретить получение новых сортов методом радиационного мутагенеза( о радиационной стерилизации продуктов мы писали ранее)? Между тем, это совершенно варварский метод, когда подопытное растение облучают запредельными дозами жёсткой ионизирующей радиации, а потом смотрят, что получится на выходе. Ясно, что при таком массированном воздействии неконтролируемо изменяется весь геном. Однако и это никого не пугает: люди за обе щеки уплетают хлеб из карликовой пшеницы, полученной именно таким способом, а вот трансгенную картошку есть отказываются.

 

Чтобы воочию проиллюстрировать уровень некомпетентности публики, обсуждающей проблематику генной инженерии, приведём цитату из статьи биолога Александра Кирпия:

 

В своей книге “Как избежать ГМ-продуктов” организация Гринпис приводит историю о том, как тысячи людей пострадали от трансгенного триптофана. Триптофаном нельзя отравиться, так же как нельзя отравиться водой. Вредны примеси и микроорганизмы, которые в ней плавают, но никак не H2O. Триптофан – это аминокислота, и отравиться можно только примесями, что, собственно, и произошло. В 1989 году японская компания Showa Denko при помощи генетически модифицированных бактерий производила БАД триптофан. Но из-за непродуманной технологии очистки он содержал большое количество токсичных примесей. Неудивительно, что употреблявшие его люди отравились. Только при чём же здесь ГМ-бактерии?

 

Как бы там ни было, остановить прогресс не удавалось ещё никому, и рано или поздно человечеству придётся смириться с широким наступлением трансгенных организмов по всему фронту. Сегодня даже на полях стран Европейского союза генетически модифицированные сорта встречаются всё чаще, хотя сначала европейцы, как и мы, двигались по пути химизации сельского хозяйства (удобрения плюс ядохимикаты) и активного использования так называемых гетерозисных технологий (выведение гибридов, дающих сверхурожай в первом поколении).

 

Причина проста — дефицит продовольствия во многих странах Африки и Юго-Восточной Азии столь велик, что там готовы покупать любую продукцию, лишь бы досыта накормить население. На планете постоянно голодают 800 миллионов человек, 35 тысяч человек ежедневно умирают от голода, а 1,5 миллиарда страдают от хронического голода.

 

Людей на земле становится всё больше, а площади сельхозугодий не увеличиваются, а даже несколько сокращаются. По оценкам демографов, к концу XXI века население планеты достигнет 12 миллиардов человек. Совершенно очевидно, что прокормить такое количество едоков, не прибегая к принципиально новым технологиям, вряд ли получится, так что у человечества, похоже, просто нет выбора. По данным ООН, трансгенными растениями в 2003 году было засеяно во всём мире примерно 70 миллионов гектаров, в 2007 году свыше 114 миллионов. В России ГМО продукты по-прежнему запрещены, в Беларуси хотя и запрета нет, но в промышленных масштабах ГМО продукты не выращиваются, только для исследований.

 

Александр Кирпий приводит на этот счёт весьма любопытные цифры:

 

Только от сорняков потери сахарной свеклы составили 25%, а при потерях в 20% ее уже стали закупать за границей. И это несмотря на то, что под сахарной свеклой в России занят 1 миллион гектаров, а на производстве сахара задействованы сотни тысяч человек. Решение проблемы – использование ГМ-сорта сахарной свеклы, устойчивого к гербицидам. Да что там говорить, по мнению директора центра “Биоинженерия” РАН академика РАСХН К.Г. Скрябина, ущерб, причинённый колорадским жуком за последние 10 лет, превысил сумму кредита, полученного Россией от МВФ. А этого могло бы не произойти, если бы использовался устойчивый к жуку картофель.

 

А вот в Китае и США картина прямо противоположная. Американцы вывели сорта хлопка и кукурузы, которые умеют самостоятельно защищаться от вредителей. Они вырабатывают специфический токсин полученный на основе почвенной бактерии Bacillus Thuringiensis (Bt), смертельно опасный для паразитов, но абсолютно безвредный как для человека, так и для других позвоночных животных. По данным 2008 года, 65% всего хлопчатника, выращиваемого в Китае (в США – 57%, а в Индии – 42%), способно продуцировать этот токсин благодаря внедрению генов бактерии Bt в ДНК растения.

 

Успехи биотехнологий на сегодняшний день бесспорны – это одно из самых перспективных научных направлений, а ГМО находят всё более широкое применение отнюдь не только в сельском хозяйстве. Генетически модифицированные бактерии исправно служат медикам, позволяя получать лекарственные средства с большим выходом и заранее заданными свойствами, в том числе гормоны, витамины и биологически активные добавки. Трансгенные животные не только опережают своих собратьев по таким параметрам, как рост, вес, мышечная сила, выносливость и быстрота реакции, но и выступают в роли своеобразных живых биореакторов.

 

Триумфальное шествие генетической революции уже не остановить. Трансгенные культуры распространяются всё шире, они постепенно становятся основой сельхозпроизводства, на сегодняшний день подобными культурами засеяно 134 миллиона гектаров, что составляет более 9% всех пахотных земель на планете. Несмотря на столь впечатляющий размах, не отмечено ни единого случая, чтобы здоровью человека был причинён вред из-за употребления в пищу генетически модифицированных продуктов. И если мы не хотим в самом ближайшем будущем оказаться у разбитого корыта, нам следует меньше доверять глупым слухам и внимательнее следить за чужими успехами.

 

Спасибо Вадиму Левитину и книге “Удивительная генетика”, а также Виктории Скобеевой и Александру Кирпия за огромный вклад в написание данной статьи.

 


Подписаться на рассылку

RSS

4 комментариев на “ГМО: ОПАСНОСТЬ ИЛИ СПАСЕНИЕ?”

  1. Владимир:

    Спасибо, грамотная статья. Как то долго и сбивчиво приходилось объяснять знакомым, что большинство информации которую они слышали про ГМО это мифы. Теперь можно давать ссылку на внятное объяснение.

  2. Тарас:

    Автор упускает из виду, что проблема ГМО — это часть более общей проблемы вмешательства в экологические системы. Разумеется, ГМО-продуктами не отравишься и, вероятно, не мутируешь от них, хотя еще вопрос, как именно взаимодействуют эти новые продукты с системами человеческого организма. Слишком мало времени прошло, чтобы экспериментально проверить, к каким переменам в теле приведет смена диеты. Обыкновенная селекция меняла виды животных и растений, создавала сорта медленно, тысячелетиями, давала возможность организму человека приспособиться. К тому же новые сорта должны были выдержать испытание — прижиться в старой среде, то есть, например, пшеница-двузернянка должна была взойти на той же почве, среди тех же паразитов и грызунов, что и однозернянка, на основе которой ее вывели. Ведь контролировать и состояние почвы, и других участников биосферы, а также орошение и т.п. до последнего времени было почти или совсем невозможно. Каждому новому виду и сорту, следовательно, нужно было доказать свою совместимость с окружением, пройти проверку желудками, лапками, корнями и т.п. «соседей». Этот «выход в свет» проверял, с одной стороны, устойчивость сорта к угрозам и давлению конкурентов, а с другой — его способность взаимодействовать с окружением, привлекать опылителей, вступать в симбиоз и т.п. Выжили и распространились организмы, нашедшие золотую середину между устойчивостью и взаимодействием. В общем, все как у людей.

    Новые скоростные средства генетической модификации вроде генных пушек, во-первых, не оставляют возможности такой «проверки временем» и даже прямо отрицают ее необходимость, это настоящая игра в Бога, а во-вторых, применяются на фоне контроля биомов другими средствами. Одновременно с ГМО-внедрением поля обычно обрабатывают культиваторами, отделяют от зон дикой растительности, вообще контролируют, не говоря уже о теплицах. Остаются и химикаты, кроме тех, роль которых берут на себя генные изменения. Наступление на среду идет, таким образом, со всех сторон. Что касается последствий для человеческого тела, то оно, тело, привыкло к несовершенной пище и, возможно, ряд биологических механизмов тщательного расщепления и обезвреживания потребляемых продуктов постепенно отключится за ненадобностью, когда мы перейдем на эту «пищу богов». ГМО — это прецедент, и если дальше будут выведены, например, сорта растений, которые пищеварительный тракт человека сможет переваривать без помощи микрофлоры, кто остановит распространение таких сортов? Конечно, их примут на ура, а наши «домашние» бактерии за ненадобностью и отсутствием пищи для них повыведутся через сколько-то человеческих поколений. Тогда вернуться к прежней диете люди уже не смогут и окажутся зависимы еще от одной технологии, со всеми вероятными и возможными последствиями.

    Но дело даже не в этом. Есть причина противостоять ГМО более важная — этим организмам нет места в природе. Как я уже сказал, цель таких изменений в сельском хозяйстве, вообще в природопользовании — тотальный контроль. Сторонники ГМО в принципе хотели бы управлять ВСЕМ, что творится на поле, в лесу, в водоеме, так же как их идеологические собратья в общественных институтах думают, что можно управлять ВСЕМ, что происходит в человеческом обществе, внедряя компьютеры и системы наблюдения и учета. Цель эта фантастическая в обоих случаях. И общество, и природа состоят из множества элементов и отношений. Каждое управляемое звено связано еще со множеством неуправляемых, а те — с другими звеньями в других системах, так что эта бредовая мечта о полной власти потребовала бы для своего осуществления больше энергии, чем есть во вселенной.

    А главное — это никому не нужно. Человек — это часть природы, а не контролер ее, он живет и умирает так же, как остальные члены этого ансамбля, и, как они, счастлив тогда, когда может применить свои способности с успехом для решения практических задач. И этих задач хватает. Прежде всего большой мозг человека должен помочь ему научиться ограничивать свое размножение и потребление, а также принять свою смерть. Голод на планете перестанет быть проблемой только тогда, когда снизится население, а ГМО усугубляют проблему. Смерть человека, которую он, как любое животное, изо всех сил пытается отдалить, в том числе изобретая машинки, это часть процесса, по которому живет вся планета. Поколения сменяют друг друга, неспособные адаптироваться особи могут размножаться, но обстоятельства сводят их род на нет, время от времени падает метеорит или жизнь истребляется до простейших форм — а потом игра продолжается по новым правилам. И каждое существо, пока живет, проживает свое приключение в составе общего. Сторонники ГМО, как и адепты информационных технологий, да и вообще все «данайцы, дары приносящие» мыслят крайне примитивно.

  3. Алан:

    Статья, конечно, написана, доходчиво, но даже в ней проходит красной нитью главная цель внедрения ГМО — это замена отечественных сортов, на импортные генномодифицированные сорта и гибриды, которые не дают потомства, и, которые придется закупать каждый год. А это уже попахивает прод. безопасностью целой страны и даже континетов, когда все будут зависеть от одной корпорации Монсанто.

    • Igor:

      Алан, что касается «красной нити», то её здесь нет, хотя стоит признать, что отчасти Вы правы. Однако, генная инженерия развивается и в России и странах СНГ, но конечно не такими темпами, как в США, Китае и других странах. И причина тормоза отнюдь не конкуренция со стороны развитых стран, а внутреннее лобби, которое хорошо зарабатывает на удобрениях, в первую очередь в России. Но производство ГМО продуктов неизбежно,так как мы живём в мире где способность конкурировать напрямую связана со способностью выживать, а закрыться от всего мира мы не можем, а значит придётся принимать правила игры. Только как это было в истории ни раз, вначале мы потеряем кучу времени, а потом с надрывом, любой ценой и семимильными шагами будем догонять!

Оставить комментарий